Когда Людмила того хотела, то могла убедить в своей искренности любого собеседника. А сейчас она чувствовала вдохновение. Она была уверена, что со стороны выглядит великолепно – очаровательная бизнес-леди в строгом деловом костюме, умело подчеркивающем женственность; золотистые волосы убраны в классическую прическу. Несколько пушистых прядок, выбившихся из прически как бы случайно, обрамляли ее маленькую головку на манер нимба и придавали выработанному годами имиджу в меру фривольный вид.

Еще раз улыбнувшись прямо в глазок видеокамеры, Людмила открыла рот, собираясь выдать целую речь на тему прочности браков по расчету, как вдруг побледнела – на нее в упор смотрел Олег Морозов. Она не видела его долгих восемь лет и с удовольствием вычеркнула бы из своей памяти. Людмила зажмурилась и замотала головой, пытаясь отогнать от себя это наваждение. Открыла глаза, но Олег, увы, никуда не исчез. Стоял на расстоянии вытянутой руки и смотрел на нее насмешливо, словно спрашивал: «Ну как ты поживаешь, дорогая Люсинда?»

Как ни странно, за эти годы он почти не изменился – остался таким же поджарым и бледнолицым, только вот некогда черные как смоль волосы на висках отливали серебром. За долгие восемь лет он не изменил своему юношескому имиджу: на щеках и подбородке – трехдневная щетина; одет небрежно – вязаный свитер, потертые джинсы. Только кроссовки новенькие, словно только что из магазина.

«Господи, он жив! Значит, вести о его смерти не более чем слухи… Но куда, черт побери, смотрела охрана? Сюда ведь пускают только журналистов! – Людмила растерянно огляделась, ища глазами кого-нибудь из службы безопасности „Гранд-отеля“. – Но что охранники могут сделать? – подумалось вдруг. – Олег ведет себя вполне прилично… Проверить документы? А если они у него в полном порядке?.. Он ведь запросто мог достать аккредитацию в каком-нибудь медицинском журнале…»

Наверное, впервые в жизни она не знала, что предпринять.